Мой герой общается по телефону через блютуз - это новая дурацкая привычка, без которой современному деловому человеку некуда. Этот атрибут – символ нашего времени – мы придумали использовать во время репетиции.

Человек общается сразу с несколькими людьми - и по телефону и с теми, кто рядом. Получается мешанина, в которой очень трудно разобраться. Другой атрибут нашего времени – это поиск телефонной сети. Забавно выходит, когда звонок очень важный, а сеть вдруг начинает пропадать, и ты бегаешь как белка в колесе, ищешь точку, где будет хоть что-то слышно, залезаешь на стул, на подоконник, и уже в форточку кричишь: "Аллe, аллe, аллe!!!"

В детстве я приходил на Ёлку в театре им. Пушкина. Вместе со всеми детишками водил хоровод вокруг eлки, потом все кричали: "Дед Мороз! Дед Мороз!". Наконец, выходил дедушка Мороз. Я заметил, что добрый дедушка как-то пристально на меня поглядывает. Когда я вдруг узнал глаза своего отца, то я понял, что передо мной самый лучший в мире Дед Мороз, самый хороший и добрый.

В классе во втором у меня был чудесный костюм морячка. Были сшиты брючки, тельняшечку подшил сам отец, чтобы она была мне впору. Бескозырку и железную гранату взяли на прокат из театра. Кобура, ремешок, граната на поясе, тельняшечка, бескозырка с надписью "Балтийский флот" – как мне это нравилось! Кого только не было на этой eлке, но у меня всe же был самый лучший костюм. Я был единственным и настоящим морячком!

Были у меня солдатики, железные, оловянные, пластмассовые красные будeновцы. Потом стали появляться ковбойцы, индейцы, но достать их в то время всe равно было очень тяжело. Я помню, были у меня даже заграничные немчики – их я выменял у одного мальчика на отцовский брелок "кубик-рубик". Это были немчики африканской компании Второй Мировой, они были в бежевой форме, шортах, в панамке, но больше всего меня в них привлекало хорошо прорисованное до мельчайших деталей оружие. Я тогда не разбирал, что это были фашисты. За мальчиком я стал ходить по пятам. Наконец, он согласился поменять своих солдатиков на маленький железный кубик-рубик. Когда мальчик пришeл домой, то получил от родителей по шапке, его сильно ругали за этот обмен. Потом мы встречались, и он расстроено шмыгал носом, но на попятную не шeл, говорил, что поменялся – значит поменялся. Это был настоящий, честный, натуральный обмен. Эти солдатики до сих пор хранятся у меня дома, где-то на антресолях.

В детском саду у нас была девочка Керстен, еe отец служил в ГДР, и вот она принесла нам ребятам круглые жвачки, привезeнные из ГДР. Как мы их разбирали! Как мы их делили! Как давали их друг другу пожевать! Я помню мне досталась уже жeванная жвачка, но она была единственная розового цвета. Все жвачки в Советском Союзе были белые, а у меня вот была розовая! Я еe бережно положил в кармашек своей рубашки. Но мама в тот день решила стирать, и моя розовая жвачка погибла. Я был очень расстроен! Так было жаль еe! Это были те страшные советские времена, когда маленький человек мог сильно переживать из-за какой-то жeванной жвачки!

Мы, дети того времени, были похожи на племя папуасов, которых навестил Колумб, также как и дикое племя, мы прыгали и дивились всякой заграничной безделушке и готовы были за жвачку отдать всe материковое золото.

Из Чехословакии мне папа привeз пистолет-зажигалку, черненький с белой ручкой! Это было счастье! На ночь я клал его под подушку, спал вместе с ним. Это было такое чудо для меня! Помню я ещe и синий автомат Калашникова. Правда, он был не мой, а соседского паренька, и чтобы поиграть этим автоматом в "войнушку", все мальчишки во дворе занимали очередь. У каждого был свой день. Автомат был страшным, но тогда он казался нам просто потрясающим, бегать с ним было, конечно, гораздо лучше, чем с деревянной палкой вместо оружия.

У бабушки на Волге я каждое лето устраивал концерты. Я сплачивал всех тех ребят, которые что-то умели, составлял список номеров, кто танцует, кто поeт. Конечно, и сам я активно плясал и пел. Я исполнял песню Владимира Высоцкого "В жeлтой жаркой Африке". Это было очень смешно, восьмилетний мальчик поeт: "…жираф большой, ему видней". Аттракцион! Кроме того, на этих домашних концертах я танцевал "Цыганочку" и ставил даже спектакль "Гуси-лебеди", где играл главную роль – Иванушку.

В детстве у меня была любимой застольная песня "Расцвела под окошком белоснежная вишня, из-за тучки далeко показалась луна" - эту недетскую песню мы пели вместе с сестрой. Другую песню "Там, вдали за рекой загорались огни" я пел уже вдвоeм с отцом на два голоса. Это патриотическая революционная песня мне очень нравилась, чем не знаю. Пели и другие песни советского периода, например, "И каким, ты был, таким ты и остался". Это те самые народные песни, которые вошли в наш обиход, эти же песни поют и сегодня на всех застольях, особенно в глубинке.